• Федор Абрамов:

    "Я родился в деревне, в крестьянской, самой что ни на есть распатриархальной семье. Сегодня все, кому не лень, по поводу и без повода, пинают патриархальную старую деревню. Как это можно? Да это же наша мать родная. Все мы с вами… и не только мы, все народы мира вышли из деревни. А Россия… деревне обязана больше, чем кто-либо. Русская деревня - это та нива, на которой всколосилась вся наша национальная культура, наша этика, нравственность, наша философия, если хотите, наш чудо-язык."

Сейчас вы просматриваете:
Чакола

Чакола — деревня в Пинежском районе Архангельской области. Входит в состав пиринемского сельского поселения. Деревня Чакола находится в среднем течении реки Пинега, на левом берегу. До районного центра Карпогоры — 70 км.

Историческая справка

    Из книги "По берегам Пинеги и Мезени" Мильчик М.И. : "Чакола — одно из древнейших селений по реке Пинеге. Почти одновременно с Кевролой срубили новгородцы Городок на Чаколе, это было второе опорное укрепление на Пинеге. Новгород настойчиво боролся за них с Москвой и в середине XV века несколько раз отвоевывал их обратно. Тогда-то новгородцы сожгли Кевролу, и «с Чаколского городка откуп взяв… пограбили, а… волости все поотоймали за собя». Именно тут, уже значительно позже, укрылись новгородские бояре после того, как Новгород был разрушен Иваном Грозным в 1570 году. Чакольское селение было завещено московским великим князем Иоанном III в пользу старшего сына Василия.В Чаколе сегодня, как и на Погосте в Немнюге, ничего прямо не напоминает о прошлом, разве что название одного из околов — Городок. От былого здесь осталась земля, осталась природа, и она помогает воображению дорисовать исчезнувшее. Ныне Городок — это маленькая деревушка на высоком безлесном горбе берега, резко выдвинувшемся вперед, к реке. Ещё недавно с трёх сторон Городок окружала вода: Пинега теперь отошла в сторону, образовав большой наволок, а лет 30— 40 назад тут, под самым мысом, останавливались катера и баржи. По дну нынешнего глубокого рва, расчленяющего берег на два угора, бежала речушка. Снизу еще видны давно заплывшие насыпи — дороги, с двух сторон поднимавшиеся от самого берега на Городок. Стоит он на изгибе реки, также, как Чухченема и Пиринемь. Отсюда хорошо виден разлив Пинеги, поля за ней, синие лесные дали. Такие-то места, наверное, былина и называет «раздольице широкое». Только сзади, с поля враг мог подобраться к Городку, и поэтому именно здесь, с напольной стороны мыс перерезал ров, выглядящий сейчас неглубокой ложбинкой посередине деревни. Меньшая по сравнению с Кевролой раза в четыре, территория укрепления была обнесена стеной, которой давно уже нет и в помине. Теперь же Городок опоясывают баньки, будто выбежавшие вперед, на самый склон. До погоста отсюда около километра. "

Чакольский приход

    Чакольский приход был расположен по обоим берегам реки Пинеги между Перемским (вниз по течению реки) и Пиринемским приходами. Приходской храм находился в селении Чакольском.  Приход был образован в 1652 году. Из 9 приходских селений два находились  близ приходского храма на одном с ним берегу (левом),  одно на том же берегу в 7 верстах (7 км), четыре за рекою Пинегою в 2-7 верстах и два за рекою Юброю в 9-12 верстах. Приходской храм, находящийся в Чакольском селении, отстоит от Перемского в 24 верстах, от Пиринемского в 12-ти верстах, от Пинеги в 89-ти верстах, и от г.Архангельска в 294 верстах. Приписные церкви: во имя Преображения Господня в Ламбасской местности (3 версты от прих. храма), построена в 1881 г., освящена в 1883 г.; во имя апостолов Петра и Павла в с. Заозерском (12 в.), построена и освящена в 1856 г. Часовни: в д. Въегорской (2 в.); в д. Водогорской (2 в.); в д. Юберской (7 в.); в д. Высокогорской (9 в.) Жертвователи: Елизавета Феодотова в 1882 г. пожертвовала 100 руб. в пользу церквей и причта за поминовение ее мужа Стефана, диакона Кеврольского прихода.Священники: Феофилакт упом. в 1610-1612 г.г.; Евстратий 1771 г. (был десятским); Козьма Иевлев 1859 г. (был благочинным); Андрей Покровский 1887, 1891 г.г.

     К 1610 г. относится известие о строительстве Екатерининской часовни в Чакольском приходе, которая скорее всего существовала с ХVI в.   В прошлом рядом с нынешней Екатерининской церковью  стояла Церковь во имя Рождества Пресв. Богородицы (1707 года), в народе, ее называли напённой, то есть на пнях, так как возведена была она на месте некогда густого соснового бора. 

   Судьбу Церкви во имя Рождества Пресв. Богородицы можно проследить, ознакомившись с протоколами реставрационных заседаний Императорской археологической комиссии (1916 г.):  "Архангельской губ., Пинежского уезда, приход Чакольский. Церковь 1707 г. Доложены:  1)Отношения духовной консистории от 16 июня 1912 г., 16 мая и 16 июля 1915 г., с просьбою разрешить разборку церкви. В сентябре 1910 г. потолок ее обрушился. Иконостас вынесен неизвестно куда вовремя пожара другого храма после 1887 г. "Ремонтировать нечего и не на что"  2) Сведения по метрике: Церковь упразднена в 1884 г., была освещена во имя Рождества Пресв. Богородицы. Размеры ея: длина 5, шир 3 1/2, вышина 8 сажень (18 м). Наклон церковь имеет, как помнят с 1857 г., почему и богослужение прекращено. Церковь не имела обшивки, рублена из тонкого соснового леса без мха, но дыр и щелей нет. Галерея сгнила и развалилась, в ней были скамьи. Крыша сгнила, на чердаке очень много (до 10 пудов) птичьего помета, глава покрыта была деревянной чешуею, как и шейка, на главе железный четырехконечный крест. Иконостас старого устройства с полочками, в два яруса, в два постава. Автор метрики решительно заявляет о "техническом безобразии" этой церкви, о том, что иконы в ней "старинного, глупого, на раскольничий лад писания, оперхалыя, к употреблению никуда негодные, огню блюдомыя" "Зачем обновлять то, что оскорбляет русское православное чувство". Иконы есть как доски, но кто изображен на них понять нельзя и не видно даже в бинокль, "- Метрика 1887 г.

  Церквь во имя Рождества Пресв. Богородицы (1707 г.)  церковь была признана "раскольничей," но все-таки было принято решение ее реставрировать..Что стало с данной часовней неясно, но, скорее всего, во время гражданской войны или после нее она была разрушена..  

 Храм во имя Великомученицы Екатерины строился с 1853 года, освящен в 1856 г.(1897 г.) По одной из версий церковь, обшитая тесом, была построена на средства крестьян деревни Чакола и санкт-петербургского купца А. К. Глазера. Пятиглавый четверик с трапезной и колокольней. Закрыта в 30-х гг. XX века, венчания сломаны.

Издательство "Прада Севера". Альбом-"Деревянное церковное строительство". Колокольня в селе Чакола. На фото Колокольня в селе Чакола. Издательство "Правда Севера". Альбом-"Деревянное церковное строительство". Колокольня использовалась как хлебопекарня, с 2000-х заброшена.

   Из книги "Краткое историческое описание приходов и церквей Архангельской епархии "  (1895 г.):   "Зданием деревянный крестообразной формы, прочный, однопрестольный во имя св. вкмч. Екатерины, утварью и резницей бедный. Кроме кружечно-кошелькового сбора и прибыли от продажи свеч (до 2-х пудов), средствами к содержанию храма служат арендная плата в количестве 32,5 за 8 десят. 1127 саж. церковной земли  процент с капитала в 1036 руб 32 коп. (к 1895 г.) из коих 100 руб. пожертвованы диаконскою вдвою Кеврольского прихода Елизаветою Федотовою по равной части в пользу церкви и притча. Для поддержания храмов в 1885 г. открыто церковно-приходское попечительство, на средство которого также нанимается квартира для церковно-приходской школы, открытой 02 октября 1891 года в память 17 окт 1888 г. Учащихся в 1894-1895гг было 19 мальч и 6 девочек. Учительницей состоит Марья Алексеевна Козмина, получающая 120 р.с Епарх. Учил. Совета, законоучителем приходской священник бесплатно. Притч, состоящий из священника и пасломщика владеет 27 десят. пахотной и сенокосной земли, получает жалованья 176 р.40 копеек, дохода до 75 р. и помещается в двух домах, построенных на средства общества для свещенника в 1854 и для псаломщика 1890 г.  "

  На фото Церковь во имя Великомученицы Екатерины (конец 60-х гг) (фотограф Валюх Т)

   Летом 2013 года в рамках проекта "Общее дело. Возрождение деревянных храмов Севера"  силами участников проекта (добровольцев), а также силами чаколян в Церкви Великомученицы Екатерины были проведены следующие работы:  1. Разбор завалов  1.1 Отбор и складирование оригинальных элементов 1.2 Демонтаж сгнивших перегородок, сделанных во времена расположения в храме школы. 1.3 Вынос земли, упавшей с перекрытий потолка 1.4 Уборка 2. Фотофиксация 3. Покос травы 4. Обмеры 5. Составление плана дальнейших работ и предварительной сметы. В церкви были размещены иконы, а вот решать, будет ли церковь действующей, должны люди- будут ходить, значит можно сказать, что она действующая.... Церковь порядком обветшала и даже не смотря на то, что лишние сгнившие элементы конструкции удалось демонтировать, заходить в здание церкви надо ооченньь осторожно...

Ламбасская пустынь

  В 1615 году старцем Христофором в 3 верстах от д.Чакола была основана Ламбасская Преображенская мужская пустынь. В 1778 году стало ясно, что Ламбасский монастырь оказался более непригоден для проживания, Ламбасская пустынь прекратила своё существование и была преобразована как приписная церковь в Чакольском приходе. На Ламбасе было две церкви: Церковь Николая Чудотворца, Церковь Преображения Господня. Обе церкви сломаны в сер. ХХ в. На месте пустыни сохранился почитаемый источник "Святой ручей".   Церковь Николая Чудотворца в Ламбасской Пустыни описание: "Небольшая деревянная клетская церковь на подклете, построенная в 1765 (по другим сведениям в 1707). Высокий четверик с повалом, с прямоугольными алтарем и притвором. Первоначально была обнесена галереей, позже разобранной, с 1857 для богослужений не использовалась. К 1916 в аварийном состоянии, планировался ремонт. В 1921 еще цела, вероятно, вскоре разобрана." (http://www.temples.ru/)

  К святыне в определенные годовые дни съезжались жители всей округи, устраивая общие моления, а нередко и ярморочные распродажи: "На Ламбасе было две церкви. Ходили. На воды стояли там. Это Спасов день, средний Спас был (6 (19) августа.)" (Записано в д.Веегоре от Дружининой Т.П., 1913 г.)" "На Ламбасе кануны. Дак почто-то собирались. Все с обедом. Вся Чакола, с Матверы, Веегоры (Записано в д.Веегоре от Рюминой И.И. 1915г.)"  "Отовсюду ездили: с Матверы ездили, с Заозерья ездили. Святой ручеек-это маленький ручеек в горы. Ребятишки болеют-все туда ходили (Записано в д.Чаколе от Серебренниковой Р.Ф. 1924г.)" 

Летом 2013 года в рамках проекта "Общее дело. Возрождение деревянных храмов Севера"  силами участников проекта (добровольцев) была осуществлена установка памятного креста на месте погибших храмов Ламбасской Пустыни. (http://vk.com/chakola#/album-7185903_177772383 )

В Чаколе похоронена известная пинежская сказительница Мария Дмитриевна Кривополенова . А на Городке (околке Чаколы) до сих пор стоит дом другой пинежской сказительницы- Варвары Чащиной,  пинежская сказительница Кобелева Татьяна Осиповна тоже уроженка Чакольской волости (д. Залесье)

 

  Материал подготовила Сухотская (Исакова) Екатерина

Гражданская война

Отрывок из воспоминаний Серебренникова Николая Марковича (1912-1988гг ) об участниках Социалистической революции и Гражданской войны 1917-1920г.г. в д.Чакола.
(материал предоставила Валюх (Брагина)Т.С.)

  "Чакольская группа партийных и беспартийных большевиков. Яков из Петрограда привез брошюры со статьями В.И.Ленина «Шаг вперед и два назад», «Две тактики социалдемократии в демократической революции» и др. В то время в Чаколе было много молодых мужиков и ребят, вернувшихся с войны. Все были обеспокоены тем, куда податься. Устоит ли советская власть перед интервенцией и контрреволюцией? Яков с Андреем Торициным – мужем двоюродной сестры Ксюши –организовали кружок политической учебы, читали и разбирали работы Ленина. В кружке занимались: Просвиряков Савватий, Торицын Федор, Потяркин Сергей, Исаков Владимир, Серебренников Максим, Ошурков Михаил и др. – даже из соседних деревень. Все  участники кружка были малограмотные. В частности, наш Яков окончил два класса приходской школы. И другие – то же самое. А были и вовсе неграмотные. При изучении работ Ленина им встречались такие слова, которых они не могли понять –«расшифровать». В таких случаях на кружок приглашали попа Анатолия или ходили к попу на дом – и он им разъяснял непонятные слова и фразы. Поэтому кружок собирался в соседнем с попом доме– у Брагина Афанасия. Позднее чаколяна говорили: «У нас и поп большевик». Когда я научился читать, видел брошюры Ленина. Их мама хранила в клети на верхней полке. Для меня загадочным было название «Шаг вперед и два шага назад». Кроме этого названия я так ничего и не запомнил. Но главным для меня было то, что их написал Ленин. Там же хранились другие книги Якова в хороших переплетах: «Военные корабли», «Флажковая азбука». Я тогда смотрел картинки.

Появление белогвардейцев в Чаколе. Образованные правительством сельские земства по селам проводили собрания с призывом организовывать добровольческие отряды для вступления в Белую армию. Труфаногорское земство организовало, вооружило и направило свой отряд в поход на Верколу и Суру для разгрома организующегося там партизанского отряда красных. Чакольское так называемое Михайловское земство никаких собраний не проводило. Под влиянием кружковцев отказалось формировать белогвардейский отряд. Наоборот призывало вести разъяснительную работу за создание партизанских отрядов в помощь Красной армии. Сформированный Труфаногорским земством вооружены отряд из зажиточной части крестьян сел Труфаново, Почезерье и др. 6 ноября (накануне первой годовщины Октября) прибыл в Чаколу для объединения сил, чтобы вместе двинуться в верховье Пинеги для разгрома формирующегося там отряда красных партизан. В этом отряде белогвардейцев был и наш двоюродный брат (по отцу) Кротов Иван. Поэтому часть отряда заявилась к нам в дом. Вторая часть остановилась у Кузьмы Попова. Наш Яков был дома, а в гостях у него был сосед политкружковец Серебренников Максим. При данной встрече двоюродные братья любезно поздоровались. Яков спросил; «Куда вы, ребята, направились?» Они ответили: «Идем до Суры бить красных». Яков предложил им бросить винтовки под кровать и усаживаться за стол пить чай и обсудить всё, что нужно делать в данный момент. Разговор затянулся за полночь. Договориться не удалось. Из Чаколы ни один человек к белякам не присоединился. Назавтра, мобилизовав подводы, беляки ни с чем уехали в Пиринемь. Туда прошел их основной отряд и штаб. Чаколяне организовали диверсионную группу. У Михаила Ошуркова нашлись ножницы, которыми можно резать проволоку. Они целую неделю в лесу вырезали телеграфный провод, не давали возможности белякам из Пиринеми установить связь с г. Пинегой и Архангельском. 13 ноября в Чаколу пришел второй отряд белогвардейцев и разместился на квартирах опять у Попова и у Брагина Афанасия, где раньше собирались политкружковцы. Эта группа занялась дознанием, кто режет телеграфную связь, почему ни один человек из Чаколы не пошел служить в белогвардейские отряды. Якову стало известно, что беляки ведут дознание. Вызвало опасение, что жена Брагина Афанасия (у которого они остановились), Мария, уроженка Почезерья, может выдать всю группу политкружковцев. На второй день, 14 ноября, в религиозный праздник Михайлов день рано утром Яков отобрал из своих книг брошюры Ленина и сказал маме: «Спрячь их на повети в сено». А сам пошел в гости к зятю Никите Торицыну. По полудню к нам заявились три вооруженных белогвардейца и спросили у мамы, где Яков Маркович. Мам ответила, что ушел к сестре в гости: «Сейчас Поля его позовет, а вы присаживайтесь на лавку». Яков пришел в праздничной морской форме – в бушлате, стал снимать с плеч бушлат, беляки сказали: «Не раздевайтесь, сейчас пойдем. Вы арестованы. Покажите ваши книжки». Яков снял с полки все свои книжки, и беляки начали их рассматривать. Книжки не вызвали у них интереса – они их оставили, а Якова увели с собой. В это время беляки собрали всё население посреди села, к «балу», куда по обычаю собирались мужики села для обсуждения различных общинных вопросов – да и просто так побеседовать. Там же был под охраной уже арестованный Андрей Торицын. Якова поставили рядом с Андреем под охрану. Мама рыдала, я тоже плакал, плакали и другие женщины. Беляки объявили, что арестованные Серебренников и Торицын будут увезены в Пиринемь и приданы полевому суду и могут быть расстреляны. После этого объявления женщины заголосили, мужики высказывали недоумения и возмущение. Беляки тут же на площади объявили пофамильно с десяток мобилизованных подвод – отвезти их и арестованных до Пиринеми. Мужики мобилизованный подвод запрягать не спешили: кто ссылался на позднюю осень – телега, мол, разобрана, кто на отсутствие в данный момент дома лошади – надо подождать. В общем, изыскивали причины, чтобы затянуть время. Осенний день короток, уже стемнело – и тогда выехали. Арестованному Якову был поставлен конвоиром Блохин Петр из деревни Вальтево – тоже в прошлом матрос, проходивший службу вместе с Яковом. Сели они на последнюю подводу к родственнику Степану Серебренникову. Андрея везли на предпоследней подводе. В пути следования Яков уговорил конвоира Блохина вместе совершить побег от беляков. Не доезжая пяти верст до Пиринеми в Большой Кочушской горе для облегчения лошадей на подъеме, как правило, все седоки слезают с подвод. Это же сделали и Яков с Блохиным. Предварительно Яков снял с шеи белый шарф, оставив его на подводе, а извозчику Степану сказал: «Если спросят, где мы, скажешь, что в горе вышли на оправку». После этого попросил у Блохина закурить (хотя никогда не курил), догнал идущего за подводой Андрея, передал ему окурок и дернул за подол в сторону леса: мол, мы уходим. Понял ли Андрей этот знак? Была бесснежная темная ночь. Яков с Блохиным свернули с дороги в лес и стали под большую ель. Слушают, что будет, когда весь обоз подымется в гору: обнаружится ли их исчезновение. Подождали – обоз поднялся в гору, тихо продолжал своё движение – значит, не заметили их отсутствие. Степан Егорович продолжал ехать один и молчал. В селе Пиринеми старший отряда крикнул: «Блохин, веди арестованного!». Степан – в возрасте около пятидесяти лет, грубоват, ненаходчив – на приказ старшего ответил: «Выкуси их! Они еще в Кочуше убежали!». Степана арестовали. Забрали и коня. И отсидел Степан полтора года – весь период интервенции Севера – в Иоганьской тюрьме. А Андрей Торицын – в лагере смерти на острове Мудьюг. Чтобы схватить беглецов, когда они будут переходить линию фронта, беляки в Пиринеми перекрыли все дороги и тропы. Но Яков с Блохиным сразу линию фронта в районе Пиринеми не стали пересекать. Они вернулись Шеймогорским лугом домой в Чаколу. Этого белые не могли предположить. Яков с Блохиным пришли в Чаколу поздней ночью. Домой не зашли, а прошли в нижний конец села к старику Дороднему Артемию. От Дороднего присылали посыльных, чтобы кружковцы приходили по одному к Дороднему и чтобы мама принесла туда сапоги, белье и продукты на пять дней. Тогда Якова посетили Савватий Просвиряков, братья Федор и Степан Третьяковы, Федор Торицын, Михаил Ошурков, Максим Серебренников, Владимир Исаков, Андрей Усов и др. Все они пришли к заключению, что будут новые аресты. Предупредить об этой опасности свих товарищей Яков и рискнул вернуться в село. Сейчас же, ночью нужно собраться и всем уходить за реку в деревню Веегору. Там собрать преданных революции, физически здоровых, могущих пройти тайгой, болотом 70 верст до Верколы. Там из Котласа прибыли специальные комиссары для формирования партизанского отряда красных. Тогда же было решено оставить в Чаколе в тылу у беляков диверсионную группу. Старшим диверсионной группы был оставлен Михаил Ошурков, смелый и решительный человек. Он вел мелкую торговлю в собственной лавочке, что способствовало для связи с другими членами группы, а главное, меньше вызывало подозрения у беляков. В эту группу были включены Александр Серебренников, Григорий Дородний и молодые ребята по 17-18 лет: Ганька Попов, Евдоким Серебренников (последние оба погибли в боях с белогвардейцами – первый под Высокой, а второй под Почей; оба похоронены в братской могиле в Чаколе на площади около церкви). Той же ночью отряд чаколян на лодках переправился за реку. Там одного человека (кого лично не знаю) направили в деревню Водогору, чтобы сообщил о предстоящих арестах, что чаколяне в деревне Веегора формируют отряд и будут уходить в Суру на соединение с партизанами. Из деревни Водогоры пришли в отряд Федор Бросов, два брата Тюряпины и Иван Борцов. В деревне Веегоре к чакольской группе примкнули Рюмины, Фокин, Дружинин и др. Кроме Василия Ивановича Стирманова – он был в числе колеблющихся и примкнул к отряду только в 1919 году, когда красные партизаны изгнали беляков и освободили село Чакола. В.И. Стирманов, будучи директором Пинежского районного музея, написал историю гражданской войны в Пинежье, исказив события того времени, происходящие в Чаколе и в окрестных деревня. По этому вопросу я специальным письмом обращался в Пинежский музей к Стирманову. Ответа не получил. Мама часто вспоминала, что темная осенняя ночь с Михайлова дня была страшной, кошмарной еще и тем, что собирались уходить тайно, но тихое бессловесное передвижение людей по селу было непривычно даже для собак села Чаколы и деревень Городка, Залесья и Халова, а потом и Водогоры с Веегорой: дворовые собаки лаяли, а охотничьи на привязи, видя, что хозяева собираются уходить с ружьями «на охоту», оставляют их дома, протяжно и жалобно выли. Мама до утра не спала, часто выходила на улицу. Слышно было, как на Веегоре воют собаки. Чакольский отряд пополнился веегорами и водогорами, перешел веегорской воргой Большое болото, которое тянется 50 верст до Карпогор. Шли по левой стороне болота между болотом и лесной речкой Ёжугой. Глухой тайгой отряд двигался три дня, благо не было еще снега и мороза. Ночевать приходилось под елями. В районный центр Карпогоры отряд не пошел, так как местные купцы и кулаки организовали и вооружили отряд беляков, привлекли в него крестьян из окрестных деревень: Покшеньги, Шотовой и Марьиной, – и труфаногорский отряд слился с ними. Поэтому чакольскому отряду нужно было идти в обход Карпогор – в Верколу, а оттуда уже по дороге в Суру. В Суре чакольский отряд принимали представители советской власти, организаторы партизанского движения на Севере: Кулаков, Шенников и Смирнов. Прибыл чакольский отряд с одной белогвардейской винтовкой и с тремя охотничьими ружьями, да была еще водогорская собачка, дворняжка. Охотничьей собаки лайки сознательно не брали, так как она могла выдать местонахождение отряда, облаивая белку или другого зверя. А дворняга ночью охраняла спящий в леcу отряд.

 Бесчинства Белых в Чаколе. Не обнаружив беглецов - Якова и Блохина в Пиринеми, на второй день отряд беляков прибыл в Чаколу. Он состоял в основном из почезер и ежугчан. Заявились к нам с обыском. Задают вопросы отцу, а он глухой – не слышит и поэтому не отвечает. О глухоте отца беляки, конечно, знали, но чтобы поиздеваться над ним, кричали: «Ах, ты не хочешь нам отвечать!» Избили отца на наших глазах, мы, конечно, плакали. Посадили отца на лавку, приставили к нему часового и стали рыскать по дому, искать, чтобы им увезти с собой. Спрашивают у мамы: «Где книжки, которые Яков читал у Брагина Афанасия своим единомышленникам и увел их с собой в лес». Мама ответила: «Все его книжки тут – на полке и еще есть книги в клети». Перелистав все книги, ничего крамольного не нашли, а в клети были религиозные старинные книги деда Филиппа. Он в своё время был единственным грамотным старообрядцем-старовером. (О Филиппе остановлюсь ниже). Беляки, обыскав весь дом, забрали Яшкину новую зимнюю котиковую шапку и другую праздничную одежду. Про отца сказали: «Глухого другой раз заберём» и уехали.Всю зиму 1918-19 года почти каждый день или через день беляки появлялись в Чаколе. Они решили большую часть жителей партизанского села заморить голодом. Вывозили все, что можно увезти: хлеб зерном, крупный рогатый скот и овец – на мясо, лучших лошадей забирали под седло, лучшую теплую одежду, особенно были злы на нашу семью: забрали почти все, оставив пустые стены. Чемодан с флотским обмундированием Якова мама спрятала на чердак овина. Отец из досок сколотил большой ящик, насыпал в него три мешка ячменя и заложил ящик поленницей дров. Дней через пять-шесть после побега Якова беляки награбили в Чаколе много зерна, а для перевозки его в Труфанову мобилизовали подводы на лошадях. В том числе был мобилизован и наш старый конь Карько, а возницей поехал 16-летний брат Илья. В Труфановой Илью, как заложника за брата, арестовали, коня забрали в белогвардейский обоз. Илья полтора года до изгнания интервентов и разгрома белогвардейцев на Севере сидел в Иоганьской тюрьме смерти.Отец почти не жил дома, был вынужден скрываться от беляков: зимой у надежных людей в селе, а летом в лесу. Как-то беляки подъехали к дому, а отец оказался дома. Он взял топор – и по лестнице на чердак. Стал возле двери в решимости: если кто из беляков просунет на чердак голову, он ее отрубит, а потом будь что будет. Коня у нас не стало, мало-мальски трудоспособного Ильи нет, отец скрывается в подполье, все разграблено, осталась одна корова, зима, холодно и голодно. В избе на русской печке лежит больная и измученная мать, да возле нее нас пятеро: Сашке три года, мне пять лет, Агнее – восемь и Поле – 11 лет. Некому и не на чем съездить в лес за дровами и в луга за сеном для коровы. Была в селе еще сестра Мария, осталась беременная, муж ушел в подполье. Мария перешла к нам жить. Все собрались в малую боковую избу. У зятя Никиты остался молодой, еще не объезженный вороной жеребенок. Его закрыли у нас в пустующую стайку.Тогда к нам каждый день приходила старенькая соседка Апросенья Трифоновна. Когда беляки рыскали по дому с обысками, Апросинья сопровождала их. И вдруг беляки находят во дворе необъезженного молодого жеребца. Апросинья зашла в стайку, оставив дверь открытой, подняла подол и на глазах беляков стала оправлять свои надобности. Беляки не стали смотреть на старуху, отошли от двери в сторонку. Жеребенок выскочил из стайки и помчался по селу. Как ни ловили его беляки – не смогли поймать. После этого жеребенка пришлось держать в чужом дворе, у соседей. Вплоть до коллективизации этот Воронеюшко – а отец называл его Косолапушко – работал на нашу семью. Беляки пронюхали, что в чакольской общинной магазее хранится страховое посевное зерно. Пригнали подводы и начали выгружать общинное зерно. К магазее собрался народ, стали спрашивать, на каком основании грабят зерно. Отец увидел собравшийся народ и тоже пошел к магазее, а когда разобрался, что там есть беляки, повернул назад. Беляки тоже заметили отца и побежали за ним с криком «Стой! Стой! Стрелять будем». Отец, не слыша криков, продолжал бежать домой. Только забежал на конный взвоз, по нему был произведен выстрел. Отец закрыл за собой поветные ворота и по лестнице – на чердак, где был приготовлен топор. Беляки кричали: «Выходи, выходи!», - но отец не вышел с чердака. Кто-то из них сказал: раз Марушко бежит домой, значит у него в доме приготовлена граната. Однако на следующий день к нам приехала другая группа беляков и зашла к нам в избу. Мы, младшие, вместе с мамой лежали на печке. Беляки спросили: «Где глухой?» (это значит отец). Мама ответила, что утром был дома и куда-то ушел. Один сказал: «Старуха на печи, а старик под печкой», - и заглянул в подпечек. Я улыбнулся: какие дураки ищут отца под печкой. Один беляк с площадной бранью наставил на маму штык и сказал: «Заколю, старая ведьма». Мама, прижав Сашку к своей груди, сказала: «Коли, только вместе с ним.» Мы заплакали. Это был парень из Почезерья, Протасков сын, фамилию забыл.

Действия чакольской диверсионной группы. Михаил Ошурков честно исполнял поручение ушедших товарищей. Он не давал возможности белякам восстановить связь с г.г. Пинегой и Архангельском. Его группа продолжала резать телеграфный провод целыми пролетами и прятать его в лесу. Не иначе, как при помощи Марии Брагиной, белякам удалось узнать, что провод режет Михаил Ошурков. Они частыми наездами в Чаколу пытались поймать и арестовать Ошуркова, ему пришлось уйти в «подполье». При поддержке односельчан группа продолжала существовать.
Зимой из-за глубокого снега и морозов активных боевых действий не было. Враждующие стороны разместились на зимних квартирах. В нашем партизанском, неблагонадежном селе беляки не размещались. Как-то к нам проскочила конная разведка красных партизан. У разведчиков на шапках развевались красные ленты. Всё население, а особенно мы – мальчишки, вышли на улицу посмотреть на красных – ведь они впервые приехали в наше село.После посещения красных беляки прибегли к провокационному приему, чтобы схватить Ошуркова. Привязав к шапкам красные ленты, пять конных белых разведчиков приехали в село. Бабы и ребятишки выбежали на улицу крича: «Красные! Красные приехали!» На крик ребят Ошурков вышел из подполья. Один из приехавших крикнул: «Вот он!» - и соскочил с лошади. Женщины сразу разгадали провокацию, обступили приехавших. А Маша Торицина (Устелёмка) бросилась на шею спешившему с коня беляку и закричала: «Это белые! Убегай, Мишка!». Тогда Ошуркову удалось убежать в лес. После этого беляки за домом Ошуркова установили ночное наблюдение и схватили его, увезли в д. Высокую гору, там решили расстрелять.В декабре, рано утром – на рассвете два беляка повели Ошуркова на расстрел. На ногах у него были опорки на босу ногу, в одних кальсонах и красной, кумачевой рубахе, без головного убора. Поставили его на край заросшей кустарником балки, вблизи реки Пинеги, а сами начали отходить на несколько шагов назад. В это время Ошурков бросился в балку и кустарником побежал к реке. Когда каратели очухались, его уже не было видно, так как он сразу же сорвал с себя красную рубаху, зажал её в руке, стряхнул с ног опорки и был таков. Каратели сделали несколько выстрелов.Перебежав реку, Ошурков зашел в деревню Юбру. Постучал в дом Андрея Усова и сказал: «Пустите меня, я Мишка Палашич (по матери), из Чаколы, и не испугайтесь – я босый и голый.» Его пустили, он рассказал как бежал из-под расстрела. Отогреваться не стал, а попросил какую-нибудь одежонку и сразу ушел опять через реку на Ламбас, а от туда лесом пробрался в Чаколу. Зашел не домой, а к одинокой старушке Федосье (Гасилихе) – нашей соседке. Тут сразу же обмороженные ноги замочили в таз с керосином и лечили его старушки до прихода Красных партизан. После Гражданской войны из рубахи Ошуркова было сшито Красное знамя. На нем было написано: «Знамя из рубахи красного партизана Ошуркова М.Г., бежавшего в этой рубахе из-под расстрела белых». Я помню это знамя, оно было ещё в 30-х годах. Его всегда выносили на праздничные демонстрации: 1-го Мая и в годовщины Октябрьской революции. Куда делось это знамя? Почему его нет ни в районном, ни в областном музеях революции? Почему в районном музее не упоминается Михаил Ошурков? Он, к тому же, первый организатор сельхозкоммуны на Ламбасе.

 Американцы в Чаколе. Во второй половине зимы в Чаколе появились англичане и американцы. Они сами не бесчинствовали, а подстрекали к этому русских беляков. Нас привлекала одежда интервентов, их поведение и быт. Они были одеты в желтые шубы, в меховые рукавицы, теплые шарфы и башлыки. А все же русский мороз их пробирал, они больше времени проводили в избах. Они не ели нашего хлеба, ели свои галеты, мясные консервы, копченое сало и очень предпочитали русское, вологодское масло. Курили сигары и сигареты. Весной стаял снег. Почва в Чаколе песчаная, быстро просохла. Рядом сосновый бор, луга, река. Оккупантам понравилось наше село и они не спешили менять его. Мы, ребятня, крутились около них, подбирали коробочки из-под сигарет, консервные банки и разные брошенные ими безделушки, а то и патроны. У меня был друг Проня Торицын. Однажды он проник в сарай к дяде Афоне, у которого квартировали американцы, и из оцинкованных ящиков набрал за пазуху патронов и с ними попался американцам. Проню допрашивали: «Зачем тебе патроны?» На что он ответил: «Стрелять». Спрашивают: «Что у вас и оружие есть?» Проня говорит: «Пойдемте – покажу». И повёл американцев к нашей бане. Около бани был большой серый камень. Проня взял в сенях бани плохой топор-колун, выпросил у американца один патрон, положил его на камень и ударил обухом топора по патрону. Произошел взрыв, пуля улетела неизвестно куда. Американцы погрозили пальцем, покачали головами и ушли, После этого эксперимента и поимки с поличным они стали называть Проню – маленький партизан и гнали от себя, ну и ко мне стали относиться с недоверием. Летом оккупантов донимали комары. Они их не били, а сталкивали, говоря: «Ох, большевик, большевик!». Как-то американцы на костре нажарили целый противень пончиков и отста

Фотогалерея

  • д. Чакола (дорога в Веегорку) (фотограф Сухотская Е.)
  • Церковь Екатерины Великомученицы в Чаколе. ( фотограф Игорь Исаков)
  • д. Чакола (фотограф Игорь Исаков)
  • д. Чакола (речка Пинега) (фотограф Игорь Исаков)
  • д. Чакола (фотограф Игорь Исаков)
  • д. Чакола (фотограф Сухотская Е)
  • д. Чакола (фотограф Сухотская Е.)
  • д. Чакола (фотограф Игорь Исаков)
  • д. Чакола (фотограф Сухотская Е)
  • Чакола (Зима) фотограф Александр Тарасов
  • д. Чакола (фотограф Игорь Исаков)
  • д. Чакола (фотограф Игорь Исаков)
  • д. Чакола (фотограф Игорь Исаков)
  • д. Чакола (фотограф Игорь Исаков)
  • д. Чакола (фотограф Игорь Исаков)
  • д. Чакола (фотограф Игорь Исаков)
  • д. Чакола (конец 60-х гг.) фотограф Валюх (Брагина) Т.С.
  • д. Чакола (конец 60-х гг.) фотограф Валюх (Брагина) Т.С.
  • д. Чакола (конец 60-х гг.) фотограф Валюх (Брагина) Т.С
  • будка перевозчика д. Чакола (конец 60-х гг.) фотограф Валюх (Брагина) Т.С.
  • Поповский ручей.. д. Чакола (конец 60-х гг.) фотограф Валюх (Брагина) Т.С.
  • д. Чакола (конец 60-х гг.) фотограф Валюх (Брагина) Т.С.
  • д. Чакола (конец 60-х гг.) фотограф Валюх (Брагина) Т.С.
  • д. Чакола (конец 60-х гг.) фотограф Валюх (Брагина) Т.С.
  • д. Чакола (конец 60-х гг.) фотограф Валюх (Брагина) Т.С.

Гостям